sheol_superkomp (sheol_superkomp) wrote,
sheol_superkomp
sheol_superkomp

Победа после обеда (3)

Продолжение

Предыдущее:

Обзор вкратце суда: до обеда и во время обеда
Победа после обеда (1)
Победа после обеда (2)

Аст:

В прошлом посте я дорассказал до объявления проекта решения:

Сантал: Значит, так. Раз выходит, что я дважды пострадавший – от родителей и от Аста, значит, мне что-нибудь причитается в двойном размере, какое-то возмещение. Вы это обязательно учтите. А как это использовать, я придумаю, когда узнаю приговоры для всех. Тогда ещё выступлю, идёт?

Хост: Идёт))) Вообще по правилам последнее слово после приговора даётся приговорённым, но мы и вас с удовольствием послушаем ещё раз.

Значит, переходим к оглашению решения нашей группы. Вникайте, господа участники трибунала, то есть все присутствующие.


* * *

Излагаю дальнейшее.

Хост, переведя дыхание: Мы считаем, что справедливо будет отдать Астентара во власть тех, кто был в его власти, на то же количество времени. Поскольку пострадавших четверо и они так и не договорились между собой, то каждый получает в свои руки пленника единолично. Поскольку Астентар эис и имеет необыкновенные возможности, и в обычном мире сильнее обычных людей, каковыми являются, по их утверждению, все потерпевшие – то на трибунал возлагается задача обеспечить такое пространство, в котором распоряжаться будет потерпевший, а Астентар не будет иметь силы. То есть как бы луна МГ наоборот.

(Плюш: Ага, категорический императив над головой и вывернутый кант внутри! Смотрю на мрачно сосредоточенного Геру: ему поди обидно, что он заранее отказался от такой шикарной возможности – целые сутки мучить Аста проповедями о пагубности насилия. Не ждал от суда такой щедрости и теперь силится усмотреть в чём подстава.)

Хост: Это – одна часть наказания, сейчас объясню про вторую.

Гера, сразу же воспрянув: Ага! Во второй части нас всех будет держать в плену Сантал! Чудно!

Хост: Не угадали, господин Георгий. Но мысль интересная. Возможно, вы предложите её восточному суду? А мы придумали вот что: каждый ответчик должен выслушать о себе разнообразные мнения общества. Фигурально – постоять у позорного столба.

Аспид: Но женщину же! К столбу! Вы что?!

Хост: Мы не собираемся никого наряжать и привязывать. Тухлых яиц и дохлых крыс наказанием не предусмотрено. Смысл в том, чтобы ответчик на словесном уровне, так сказать, получил как можно более всестороннее представление о том, как выглядит его деяние в глазах других людей.

Марина, спокойно: Я не переношу брани и сквернословия. У меня не выдержит сердце.

Сантал, с искренним недоумением: Ты? не переносишь? брани? Нооовость!

Гера, довольно едко: Нда. Такое дело, кто что считает за брань. (хмыкнув) У каждого свои "любимые" словечки в обоих смыслах – что любишь говорить и чего не любишь слышать.

Марина, с лёгким смешком: Когда на меня повышают голос, я перестаю понимать суть сказанного. Начисто. Я не вру, просто предупреждаю. Я могу даже отвечать наугад – но я при этом вообще не слышу, что мне говорят, слышу только непереносимый звук.

Гера: Хм. Многое неожиданно становится понятным. Жаль, что поздно.

Марина: Нифига, я говорила тебе. Просила не повышать на меня голос.

Гера, разводя руками: Ну и я тебя просил. Это, видишь ли, обычный ход в споре.

Сантал: А ты мне запрещала говорить "нифига". По губам шлёпала.

Марина: Я?!

Хост: Грубой брани не будет, все суждения будут отфильтрованы на сей предмет.

Аспид: Всё равно. От позорного столба люди умирают! Это хуже расстрела…

Хост: Оживим, если что. Вам, господин Аспид, не привыкать.

Аспид: Я не из-за себя, мне что! Но я против!

Гера: Да нам всем не привыкать. Мы все, кроме молодого господина Астентара, уже умирали. Но я не понял, в чём подстава. Мы тут по ходу этого, с позволения сказать…(кидает косой взгляд на Тэра с Лидером) да, да, кровавого арийского базара, навязло уже, милые мои! – по ходу этого разбирательства столько всего про себя наслушались, что вроде уже ничего нового не услышим. Во всяком случае такого, от чего умирают даже нежные принцессы. На что вы рассчитываете и как это будет выглядеть практически – этот самый столб, тухлые яйца, фильтрование брани?

Хост: Ни столба, ни яиц, ни брани…

Аспид: Я – против!

Тут встаёт, небрежно поднимая руку, субтильного сложения человек, сидевший рядом с Эммануилом. Одет в полувоенное, блестящие ботинки, перчатки телесного цвета, своеобразный такой франт. Даже не дождавшись разрешения майора (тот едва успел дать паузу, оборвав фразу), заявляет:

Я дважды стоял у позорного столба, первый раз было более комфортно, но зато второй раз – более триумфально. Полезный опыт, укрепляет самоуважение. Тем более, бранят не все и не всегда – случается и наоборот.

Гера, заинтересованно: А за что, если не секрет?

Этот франт (точнее, парфет): Первый раз – продал родной город Приморью. Второй раз – купил город у противника за бесценок.

Сантал: Ух ты! Норм заработал на разнице?

Марина: А зачем вам этот город обратно?

Гера: А что им не понравилось, почему к столбу?

(Я: Шеол, это кто? – и, пока скачиваваю досье на господина Азефа, тот отвечает всем троим по очереди – а Хост, заметим, не делает ему замечания за вмешательство в оглашение приговора!)

Азеф: (по-свойски кивнув Санталу) Разница составила полторы тысячи, но первый город был крупнее второго. (С прохладцей, поведя плечом, Марине) Во втором городе жил я лично, поэтому был заинтересован, чтобы противник снял осаду, она мешала моему бизнесу. (Гере, обстоятельно, мне даже послышалась некоторая теплота) Представьте, в первом случае штаб был недоволен, что я продал город без уведомления штабу и присвоил деньги…

Хост, придирчиво: А не расстреляли почему?

Азеф, ухмыльнувшись: На всякий случай.

Эммануил, начштаба Северного Города, задумчиво: Вот так. А у нас "на всякий случай" наоборот расстреливают.

Азеф, пожимая плечами тоном "дикари-с": Северяне. (снова повернувшись к Гере) А во втором случае я взял для выкупа деньги из городской казны…

Сантал вполголоса: Вау!

Азеф, невозмутимо: …и меня подозревали в растрате: свидетелей моего договора с осаждающими не было, и вообще моё самоуправство штабу не понравилось. Когда я стоял у столба, стало известно, что враг покинул окрестности. Так что порицание меня спонтанно вылилось в чествование.

Хост: Чего, как говорится, и всем ответчикам желаем.

Азеф, сухо: Не надо обобщать, тем более говорить за меня, майор. Но триумф у позорного столба вполне возможен – для того, кто его заслужил, и не надо отнимать такой шанс. Благодарю за внимание.

Родственники хором (Сантал с энтузиазмом, остальные несколько растерянно): Спасибо!

Я: Ну вы клёвый чувак, Азеф.

Азеф, хмыкнув: А вы – невоспитанный чудак. Вы мне симпатичны, но вмешался я из-за хм… невольника чести.

(Шеол: Уверен, что Азеф хотел сказать "из-за жертвы гинофобии", но пощадил аспидово самолюбие.)

Хост: Итак. Повторяю ещё раз.

Каждый истец получает на сутки в свои руки Астентара. Это раз. Встречаются они в таком месте, где истец имеет силу, а Астентар не имеет.

Каждый ответчик выслушивает 50 высказываний о себе. Это два. Слушает наедине, из уст специального доверенного лица, которое ему их зачитает не повышая голоса и расшифровав непонятные и переносные выражения.

Гера, с истерическим хохотком оглядывается на остальных: Опаньки! Это уже просто за пределами!

Хост: Выслушивание – не за пределами Земли, а просто в отдельной комнате.

Марина, умирающим голосом: А эти… высказывания… Они чьи? Откуда они возьмутся?

Хост: Тот, кто изъявил желание высказаться насчёт любого из ответчиков, обращается к доверенному лицу – вот, к господину Манфреду – задиктовывает ему своё мнение, и господин Манфред записывает смысл и запоминает интонации. Отчасти высказывания уже и записаны, но ещё место есть.

Гера: Так это будут сплошь ваши люди! Можно представить, что они скажут! Аста одобрят, нас вынесут! А почему бы не наоборот? – пусть бы эти высказывания собрали среди наших друзей!

Марина, быстро: Каких – наших?! Твоих! А почему бы не моих?

Сантал, ухмыляясь во весь рот: Не знаю насчёт нынешних, а ваши тогдашние друзья, из прошлой жизни – дааа! Не слышали вы их на ваших похоронах! Мнооого потеряли – даже не знаю, кто из вас больше!

Я: Ну вот зато теперь и наверстают! Норм! Мне нравится приговор, давайте скорее приводите в исполнение!

Гера: Да, господин Хост! Самый-то пикантный вопрос: эти высказывания будут анонимны, разумеется? Как вообще доказать, кто что сказал и сказал ли вообще, и что ваш доверенный пересказал именно это, а не что угодно? Нет, ну полный бред же! Детсад! – игра в "Испорченный телефон", вот это что такое!

Лидер, с зловещей хрипотцой: Кровавый арийский детсад.

Хост: Господин Манфред, вы выскажетесь или мне?

Манфред, из себя такой круглолицый, тёмно-русый, средних лет на вид, ужасно штатский среди этих бравых седых чуваков в форменках и абсолютно безмятежный:

Я понимаю, что ко мне могут быть вопросы и сомнения насчёт моей добросовестности, ведь мы не знакомы лично. Могу только предложить верить мне на честное слово, ну и рекомендации комендатуры – вы же обратились сюда, значит, в принципе доверяете компетенции властей.

Насчёт моих возможностей – не волнуйтесь, я не перепутаю, что от кого услышал и с какой интонацией, я это схватываю. Имена, естественно, я записываю напротив каждого высказывания, но это – как человек сам себя мне обозначил, я не проверяю документов. Если я вижу только текст, лучше всего письменный от руки, то я могу хорошо озвучить интонацию, даже если не слышал это ушами – люди потом подтверждают, так бывало, что они бы это сказали вслух именно так. Голос я не так верно воссоздаю, как почерк, но узнаваемо.

Насчёт нелитературных выражений и всяких жаргонизмов или местных оборотов – я готов, как договорились, пересказать их более общеупотребительными словами, чтобы смысл прояснился, а не потерялся. Я сам, надо сказать, не люблю избытка крепких словечек.

Насчёт референтной группы понимаю ваши опасения. Про каждого из вас уже многие высказались, но ещё можно добавлять – так что если у вас есть пожелания, чтобы кто-то высказал своё мнение о вас, как бы к вам обращаясь – вы призовите этого человека, пусть он мне скажет, и я запишу. Если будет больше чем надо выступлений – давайте я выберу из них по двадцать пять положительных и отрицательных. А вы потом когда захотите, прочитаете остальные уже просто для себя, не по суду. Потому что больше пятидесяти выслушать подряд трудно, внимание упадёт и вообще голова лопнет. Зачитывать я предлагаю чередуя по возможности положительные и отрицательные, или как вы сами захотите. Ещё ведь не всегда и сам респондент может чётко обозначить для себя, он скорее одобряет или скорее осуждает.


Мои родственнички, слушая этот речитатив, прибалдевают малость. Ну, знай они историю господина Манфреда, они бы не так ещё прибалдели. Гера даже в некоторый транс впал, по-моему – манфредовский голос на него действует как музыка на змẻя. Да и Аспид уже не такой взъерошенный.

Хост: Благодарю вас, господин Манфред. Итак. Возвращаясь к прерванному разговору – в смысле, приговору. Каждый истец получает Астентара. На сутки. В полную власть. Это раз. Каждый ответчик выслушивает высказывания общества о себе. Пятьдесят штук. Это два. Кто отказывается принять решение суда о себе – того мы не можем заставить слушать, ясное дело. Но тому и Аста не дадим. Кого не удовлетворяет решение нашего суда – тот может подать апелляцию в Штаб Центра или обратиться в суд на Востоке. Есть какие-либо вопросы?

Сантал: Есть! Во-первых, раз я дважды пострадал – мне два раза причитается измывательство над Астом, правильно? Два дня вместо одного! Во-вторых, если мне не нравится, что он попадает в руки к … короче, могу я как-то на это повлиять за счёт своего права как пострадавшего? Типа – я отказываюсь от иска к одному из родителей, и тогда ему отменяют и позорный столб и Аста!

Аспид, Марина и Гера одновременно делают вопросительный жест в сторону Дала – мол, аа, ты про меня? Видели б вы, какие у них при этом разные рожи!

Хост: Вы по-прежнему можете все между собой примириться, простив друг друга. Но только если все – всех.

Марина: Я же именно это и предлагала! Я же сказала – давайте все просто пожалеем друг друга и простим из сострадания! Только не надо всех этих взаимных объяснений, разборок, это и больно и без толку, мы всё равно друг друга не поймём.

Хост: Но как же вы простите и как попросите прощения, если не понимаете, за что?

Марина: Но я же знаю, за что прощаю, мне-то с моей стороны понятно. А просить – вот в этом нет смысла. И расковыривать, за что – нет смысла.

Сантал, не то в задумчивости, не то в колебаниях: Ну положим, я тоже могу сказать, что прощаю, хоть меня и не просят… Всяко лучше я сам, чем когда меня вот так: "прости, уж не знаю за что".

Плюш: Точнее, "прости, а за что – не скажу". И с другой стороны "прощаю, а за что – не скажу."

Аспид: Ну, и мне не жалко простить, если так…

Я обрадовался: Так давайте тогда и я всех вас прощу! И мне не жалко! Раз пошла такая пьянка! Можете даже и не просить у меня прощения, я всех прощу чисто из милосердия! Хоть весь зал. Щаасс прощу!...

Тэр: Кому я должен, всем прощаю! Только так!

Лидер: Никого не жалко простить из милосердия!

Тэр: Долой позорную жалость, в самом деле! Простить всех! В двадцать четыре часа!

Лидер: Жалость унижает, как известно. Простить на месте! Без тени жалости.

Я: Сантал, если ты из-за меня хочешь с ними пригладить – то не стоит, я лично приговор одобряю и прямо с нетерпением жду исполнения. Ты лучше смотри по себе – что ты сам чувствуешь.

Сантал: Они же с тобой будут обращаться, как со мной обращались. Я чувствую, что мне это не нравится. Ты же даже не представляешь, что это такое. Раз ты говоришь, что твой… что Шеол тебя не воспитывал. Ты же по приговору будешь против них бессилен, и они непременно отыграются по полной – и за тебя самого, и за меня. Я чувствую, что от тебя огрызок оставят, и это мне не нравится. Так что лучше я скажу что прощаю и пусть все утрутся.

Я сильно огорчился за Дала и только хотел пофилософствовать насчёт огрызка, мол, от бесконечного не убудет сколько не отгрызай – но тут Гера поднимает голос.

Гера, обращаясь в пространство: Я не буду участвовать в этом балагане. Это пародия на прощение. Как христианину, ваше кривляние с дутым прощением "не скажу за что", без истинного раскаяния и осознания – извините, но мне это противно. Для меня это кощунство неприемлемо куда больше, чем приговор суда. При всей его нелепости.

Тэр, тихо: Лучше кровавый арийский базар чем лицемерный восточный балаган.

Хост: Да я тоже считаю, что негоже притворяться в таком деле. Значит, полюбовное примирение отменяется. Ну что. Возможно, после приведения приговора в исполнение вы станете друг друга лучше понимать. И себя тоже. Тогда и вернётесь к вопросу о взаимном прощении.

Сантал: Если они с Астом будут обходиться как со мной – то нет. А если нормально – то посмотрим.

Я: Слушай, Дал, ну сам подумай – если приговор уже всё равно исполнят, то фиг ли им в твоём прощении?

Сантал: А я не про них, я про себя. Я уже усёк, что никто ни у кого ничего не просит, но простить можно и без этого. Мне это нравится. Чертовски надоело от них зависеть. Но мне не нравится, что ты к ним в зависимость попадаешь по приговору. Ты уверен, что сутки продержишь оборону?

Я, потирая руки и сияя всеми огнями: И не подумаю держать оборону. Сразу перейду в наступление. Хост, ну скоро исполнение-то? Сколько можно тянуть с формальностями, ааа!

Аспид: Астееентар, но ты же не будешь иметь силы, ты что забыл?!

Гера, зловеще-слащаво: Подлинная сила – в духе, а не в силе, правда же, господин Астентар?

Я, опережая Тэра с Лидером: Точно! Глас хлада тонка! (это я даю ему намёк на популярную библейскую историю про военный парад эис, в конце которого идёт Сила Божья в лёгком сквознячке)

Плюш: Ну да, это же твоя любимая фишка – оочень тонкий хлад, практически нулевой.

(это Плю намекает на мои детские экзерсисы с абсолютным нулём, когда я заморозил округу)

Марина, растерянно: Георгий, но мы же договорились, что не признаём приговора?

Гера, хищно: Договорились? Вы с Аспидом, если мне не изменяет память, отказались согласовывать наши действия! Значит, каждый решает только за себя. Не нравится – отказывайтесь. А я предпочитаю встретиться лицом к лицу с правдой о себе.

Я: Ух ты, Гера! Спасибо за добрые слова обо мне!

Гера лишь ухмыльнулся многообещающе. Не, этот чувак мне всё больше нравится! Тем временем шум и волнение среди присутствующих всё громче – ага, сейчас публика ломанётся в очередь к Манфреду, высказываться про ответчиков.

Хост: Так, господа участники трибунала! Мы ещё не голосовали! Произнесённый мной приговор может вступить в силу лишь после утверждения его большинством присутствующих. Мне пока не очевидно, что большинство – за.

Гера, быстро: Очевидно, что активное большинство – за. Вы же арийцы, не будьте рабами буквы!

А у самого глазёнки так и блестят – ну прямо лисёнок, волокущий курицу в кусты: так волнуется, что или она вырвется, или её отнимут, что уже и не боится получить клювом в нос.

(Плюш: Не курицу, а чёрного петуха впятеро крупнее себя. Браво, Гера! Вот у кого охотничий драйв – учись, Сантал и Хонтор.)

Аспид, напрягая голос: Я лично против и призываю всех родных и друзей моего дома голосовать против!

Марина: Господин Хост! Но вы же обещали, что учтёте мнения не только ваших, но и моих друзей! Давайте их пригласим, а тогда уже и голосуйте!

Тут же русалка Нава заявила, что созовёт всех окрестных русалок и они будут голосовать в пользу Марины, хотя русалка Рая тут же выразила сомнения, что они будут так уж единодушны. Я обрадовался и предложил в таком случае призвать и моих знакомых и друзей из разных миров к голосованию. Хост стал на полном серьёзе объяснять, что в голосовании принимают участие только те, кто присутствовал и слушал все стороны и обсуждение. Я поручился, что мои люди и нелюди незримо присутствовали и очень даже в курсе! и заодно поинтересовался у Манфреда: если в одном гражданине три личности, могут ли они высказаться трижды. Манфред высказал убеждение, что не только могут, но и должны, если у них разное мнение.

Наконец, мы приступили к голосованию. Хост в очередной раз повторил решение суда и попросил встать тех, кто его поддерживает. Потом – тех, кто не поддерживает по любой причине. Я хотел было предложить свою помощь в подсчёте голосов, но и без того сразу стало ясно, что большинство (около семи одиннадцатых двух третей) – за приговор.

Хост: Ну что же, господа участники трибунала. Вы только что большинством голосов одобрили приговор, и он вступает в силу. Да, прямо вот сейчас. Мы не назначаем отсрочки для обжалования, потому что согласно решению суда тот из истцов, кого наш приговор не устраивает, может просто отказаться от участия в его исполнении и искать другого суда. А Астентар, по его собственному заявлению, не заинтересован в проволòчках; да и кроме того он такой быстродействующий, что если захочет обжаловать – успеет быстрее, чем я чихну.

Лидер: Председатель трибунала так прямо и заявляет, что чихать он хотел на обжалование и права осуждённого!

Тэр: Это по-нашему! Ура небюрократической арийской юстиции!

Хост: Я как раз забочусь о соблюдении интересов осуждённого. Как и всех остальных. И о справедливом распределении выигрышей и тягот. Господин Сантал задавал вопрос, как мы намерены учесть, что он является дважды пострадавшим. Мы не считаем справедливым, чтобы Астентар два дня находился в руках Сантала, поскольку он-то держал Сантала в плену всего день, а остальное время плена Сантала приходится на его детство с родителями. Но родители за это по решению суда приговорены к позорному столбу. Это – то есть что они должны выслушать мнения всех заинтересованных лиц о себе, в том числе и как о родителях – и является мерой воздаяния коемуждо по делом, как говорится. Если вас, господин Сантал, не устраивает это в качестве сатисфации и превенции, то вы можете отказаться от своей доли участия в исполнении приговора.

Сантал, почти не дослушав Хоста: А можно мне дважды постоять у столба и на два дня получить Аста?

Я: Чувак! Во-первых, не зевай и запроси локус с длинным днём. Чего мелочиться, запроси с сутками длиной в неделю! Во-вторых, если мы не наиграемся, я тебе обещаю призовую игру помимо приговора. Уж найдём куда приткнуться со своим локусом, свет не клином сошёлся на ихнем казённом доме!

Хост: Господин Сантал, но вам же не положен позорный столб. Сами рассудите, вам-то с какой стати?

Сантал: А!.. Ну да.

Сделался ошарашенный и мрачный. Жалко парня.

Хост: По традиции после оглашения приговора осуждённые имеют право на последнее слово. Так называемое. Думаю, в данном случае можно не гнаться за соблюдением буквы и у господина Сантала, хоть он и не осуждён, не отнимать возможности сказать слово наравне со всеми остальными. Вы готовы, господа? Принцесса Марина Аурика Мендр, мы готовы вас выслушать.

Марина, гордо подняв голову и с очевидностью сглатывая слёзы: Я больше никого ни о чём не прошу. Делайте вы с нами что хотите.

Хост, дав паузу: Это всё?

Марина молча кивает и резко отворачивается, там за её плечом стоят и Эрби, и Нава. Я даже не понял, в кого из них она уткнулась. ( Кстати, Ур тоже в зале, я заприметил.)

Хост: Подполковник Аспид, мы готовы выслушать ваше последнее слово.

Аспид: Я в общем благодарен. Хотя Марину вы зря приговорили. Да и Георгий уже сполна намыкался за жизнь. А про Сантала и говорить нечего. Аст прав, что поднял эту волну. Так что прошу тех, кто будет высказывать свои высказывания в их адрес, всё это учесть. Не надо бить наповал. В общем, как это… Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

Хост: А о себе что скажете, подполковник?

Аспид вздыхает, машет рукой и не говорит ничего.

Хост: Инженер Георгий бен Томкин, скажите нам своё последнее слово.

Гера: Хмм… Мы ещё поговорим. После всего. Вы меня ещё узнаете.

Хост: А сейчас?

Гера, азартно: Да чёрт же его знает, что сейчас! Приговорили – так выполняйте! Вот, тут мне правильно подсказывают: что делаешь – делай скорей!

(Это ему подсказывают Лидер с Тэром, как вы догадываетесь. Не могли пройти мимо возможности ТАКОЙ цитаты.)

Хост: Инферг Астентар бар Шеол, вам слово.

Я: Присоединяюсь к Гере. Да и к Марине с Аспидом тоже, в целом. Наконец-то мы с ними единодушны. Это уже что-то интересное получается, да? Что-то дальше будет! Ну и спасибо каждому от меня лично:
ЖИВИТЕ!

По залу от меня и к периферии прошла вполне ощутимая волна силы, и народ аж качнуло туда-сюда, кое-где на других эисках вспыхнули синие эльмовы огни. Думаю, и я в этот момент выглядел эффектно.

(Плюш: Ещё как! точь-в точь торшер оригинального дизайна, и все твои глаза – как лампочки на пределе накала.

Ивэ: Или как новогодняя ёлочка. Наш Кузя аж встрепенулся – наверное, хотел прикрыть глаза от яркой вспышки. Чьи-нибудь.)

Хост, щурясь: Ух. Так, последнее слово за вами, маэстро Сантал.

Сантал: Я первый раз на суде не в качестве ответчика, а в качестве истца. Чёрт его поймёт, как это меня занесло. Со злости, и я же не рассчитывал, что выиграю, взаправду. Вижу, что осуждённым мне быть как-то… нормальней. В общем, постараюсь исправиться и больше так не попадаться, решать свои дела сам или с кем там… нелигитимно, словом. А если уж приведётся опять в судилище, то только как обвиняемый!

Хост, улыбаясь: Ну да, на Страшный Суд – мы все не минуем, и все уж не как истцы, это точно. Впрочем, есть мнение, что некоторые там будут в судьях… возможно, вроде вас… Однако наш трибунал можно считать закрытым. Спасибо всем. Благодарю всех за искреннее участие.

Народ мгновение молчал – как-то вдруг всё кончилось – потом зашумел и зашевелился. Лидер с Тэром стали громко возмущаться нехваткой пафоса – мол, а почему члены суда не поют встав по струнке какой-нибудь из суровых гимнов или псалмов? Ну пусть не погребальный, так хотя бы драматический! А то неуважительно, мол, к собравшимся! –

Лидер: Приговор такой основательный, а оформление – на троечку, обидно-несолидно!

Тэр: Приговор – строже только в курятнике, ну так хоть напустили бы понтов, антуражу помрачнее!

Хост весело предложил им самим спеть что подобает – взять в компанию Павлина, он тоже любитель антуража, и спеть. Павлин громко возмутился, что он вовсе не любитель, это его последователи обожают всякую торжественность и традиционность, а он – никогда! – но спеть с удовольствием споёт. К их трио в углу присоединился кое-кто из публики, так что суд таки закончился пафосным распеванием "Последнего слова":

Я говорю сейчас
Не о себе, а о вас:
Мой приговор подписан – но в сотни ртов
Все вы теперь за мной
Все повторяйте одно:
Свяжите мне руки. Я виноват. Я готов.

* * *

В общем, оттянулись от души, и наконец перешли к практическим вопросам – мы про это ещё скажем пару слов, лорд Эрбикой и я, но уже в следующем посте.
Tags: Астентар, Плюш, Сантал, Северный Город, друзья-родные, истории, суд
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments