sheol_superkomp (sheol_superkomp) wrote,
sheol_superkomp
sheol_superkomp

Я люблю, это значит, что...

Мой ход в нашем флэшмобе, начал Ивэ, продолжили Герман и Тата.

А у меня милёнок Кат –
И пригож он, и богат,
Да ещё служил притом
Десять тысяч лет ментом!


частушки про эисскую любовь



Мы уже некоторое время как решили все написать о том, что для каждого из нас значит "я люблю". Ещё после флэшмоба о стуже рассуждали с Ивэ, что про любовь как раз – самая подходящая тема в холода) В то время я как раз рассказывал о своих возлюбленных
и осознавал, что в отношениях с близкими попадаю в ситуацию Домового из истории про мостильщика Гоуску.

При каких условиях у меня возникают близкие отношения, я формулировал вот здесь, думая прежде всего о дружбе.

Три компонента:
1) общее дело,
2) взаимная открытость (как следствие взаимного интереса)
3) то, что образуется из этих двух по ходу взаимодействия: надёжность

Если нет этих трёх компонентов, а есть только любые два, получается не совсем дружба, а другие отношения:

1 + 3: коллега / соратник
2 + 3: увлечение / роман
1 + 2 ? –
подумал "подследственный: общее дело есть, открытость взаимная есть, а уверенности в надёжности нет)))

Герман резонно добавил, что ребёнок – это тоже сюда, если считать общим делом помощь в становлении, как я считаю в отношении подследственного.

Но это немного в сторону, а написать я хотел о любви, в аспекте "Я люблю, это значит, что…"


Итак)


Со стороны, как выяснилось при опросе, быть любимым существом Шеола Суперкомпа представляется завидной долей)

Как бы такое мнение и не неожиданно: в самом деле, Шеол разведчик, притом довольно мощная эис – всё сделает, всё добудет, всем обеспечит. Многотельник – значит, может всегда явиться по первому зову, не станет сутками пропадать на работе или по собственным делам. Интерполовец – безопасность, считай, обеспечена всем близким. Масса ценных знакомств – значит, если чего сам не может, всегда знает, с кем можно договориться.

Такой букет достоинств заставляет заподозрить, что в личной жизни ждут какие-то подставы. Однако, беглому взгляду представляется вполне позитивная панорама: интерактивен, полон сочувствия, готов подставить плечо в трудный момент, игрив, креативен, внимателен, рад поддержать инициативу, уступчив в мелочах. Дальше начинаются сплошные "не" – дополняющие, однако, радужную картину: не вспыльчив, не обидчив, не амбициозен, не склонен читать морали, не мешает другим отношениям, не занимает места на жилплощади, не достаёт вредными привычками по быту.

Словом, казалось бы, Шеол Суперкомп – ценное приобретение в любовном хозяйстве: если, положим, не самое-рассамое незаменимое, то достаточно полезное и при этом не ресурсоёмкое. Так что даже непонятно, какой резон его посылать нафиг. А вот случается, представьте(

Причём – парадоксально! – как откровенные попытки разрыва отношений, так и вроде бы непроизвольное "сведение на клин" противоречий исходили именно от тех из дорогих мне существ, кто недавно побывал или ещё находится в неблагополучном статусе, в конфронтации с обществом, с близкими, с собой.

Долгое время я такой странный поворот в отношениях списывал на "трудное прошлое" партнёров, перепады настроения, ситуативное обострение "идейных разногласий" и прочие частности-случайности – и, соответственно, считал наилучшей тактикой с "улыбкой автомата героя" уходить со сцены из зоны прямой видимости и по возможности скорее возвращаться при первых признаках отмены команды сожаления о расставании у визави. Тем более что партнёры со своей стороны уже спешили отмахаться от выяснений и списать инцидент на плохую погоду нервы и ранимость.

Только недавно мне пришло в голову, что эти загадочные выплески в поведении дорогих мне существ могут объясняться их мучительными в своей тщетности попытками избавиться от шеолозависимости.


Теперь расскажу, как оно на самом деле я это вижу со своей стороны, что делаю и что чувствую.


1. Для меня глубокие отношения – это участие в общем деле, сотрудничество сразу на многих уровнях, поэтому я рад вникнуть в то, что важно для объекта любви, и готов делать с ним вместе то, во что он намерен вложиться. Это может быть создание вокруг нас такого мира, в котором мы с ним хотим жить. Это может быть интенсивное строительство его личности, проработка фундамента и несущих конструкций его жизни. Это может быть мой рост в интересующей нас обоих области, если партнёр желает активно продвигать этот проект.

А если у моего объекта внимания такого дела сейчас нет, он в кризисе или только начинает разворачиваться? – тогда я соучаствую в играх и поддерживаю в невзгодах. Не только потому, что считаю, что лучше существу не быть одному в забавах и печалях, но и потому, что переживаемое вдвоём драгоценно и для меня. Но при этом я пребываю в надежде, что общее дело появится и, соответственно, взаимодействие углубится.

И вот тут, оказывается, меня и партнёра подстерегают отношения зависимости. Каждый из нас в скрытой форме, даже не вполне осознаваемой для себя, даёт некие авансы визави и, не объявляя ему про это открыто, ждёт от другого определённых подвижек в интересующем направлении.

Шеол надеется, что дорогое существо "воспрянет к действию" / "соберётся с силами" / "проведёт ревизию своего багажа" – ибо желает ему успеха и эффективности – но не хочет на него давить, даже в форме выражения конкретных пожеланий. Дорогое существо не прочь когда-нибудь потом воспрять, собраться и провести, но более актуальную пользу на сей момент видит в заякоривании Шеола и мечтает как-то подвинуть в эту сторону его устройство или воззрения, но "опасается спугнуть". Ибо откровенные предложения "давай я у тебя буду один любимый или хотя бы самый важный" встречают у Шеола хоть и сочувственную, но отрицательную реакцию.

При этом обеими сторонами ценность их уже существующих отношений осознаётся и даже подчёркивается (что уже создаёт некоторый налёт экзальтации и печали), взаимный профит извлекается, но внимание (даже не само внимание, а как бы "сердечный фокус") втайне то и дело переводится с партнёра как-он-есть-здесь-и-сейчас на "каким он хорошим мог бы стать, если…".

Представляется что-то вроде вальса вокруг автомобиля на краю обрыва. Вальсирующие нежно прижимаются друг ко другу и раскачиваются в объятиях чарующей стихии танца, наслаждаясь свиданием. Но при этом один думает "дотанцуем до машины схвачу затолкаю в салон и домой – там и начнётся настоящая семейная жизнь". А второй прикидывает "докружу до обрыва толкну сам прыгну взлетим – тут нам и будет счастье".

Во всех случаях по мере укрепления отношений и углубления взаимодействия я начинаю всё более тщательно анализировать ситуацию и искать способы оптимизации деятельности – той, которую или мы приняли как нашу общую, или партнёр объявил своим приоритетом. И тут у нас могут возникнуть тактические противоречия, тонко подмеченные в рассказе про Гоуску и Домового.


2. Если я полюбил, то не "разлюбливаю" (в отличие от героя вышеупомянутого рассказа, даже если партнёр говорит волшебные слова "фу-фу, ты мне не нужен") какие бы ни принимало конкретные формы взаимодействие. Пока, во всяком случае, не было прецедента, чтобы я "отменил" образовавшуюся внутри меня связь, да и теоретически не представляю у себя такого механизма.

Однако я готов сменить формат отношений, в том числе свернуть общение, если другая сторона его не хочет, на любое указанное время. Это, естественно, отразится для меня на когнитивном уровне ("будут сделаны выводы"), но не повлияет на "силу чувств" (я и не заболею от тоски, и не охладею со временем). Интересно, что это свойство у одних вызывает прилив энтузиазма, а у других – неподдельный ужас. "Ты страшнее остатского правосудия, у тебя не предусмотрено срока давности!" – сказала мне жена, демонстративно содрогнувшись.


3. Даже в тесных отношениях мне не требуется в обязательном порядке постоянного эмоционального тепла, утешения и поддержки. Более того, я понял, что вполне способен сколь угодно сдерживать проявления теплоты и заботы в отношениях с визави, который этого не приемлет (вообще или от меня). Притом что я очень высоко ценю эти вещи и всегда в них заинтересован, для меня критерием качества отношений является реальный взаимный интерес личности к личности, а целью применяемой стратегии – эффективность взаимодействия.

Думаю, потому, что у меня есть возможность в ходе жёстких взаимодействий с одним существом одновременно (в буквальном смысле слова) припадать к другому, кто и утешит, и обласкает, и даст себя согреть и приласкать – с иными любимыми можно потерпеть немного взаимного холода и издевательств)

Я охотно ищу консенсус и иду на уступки, где это в моих силах и отражается только на мне – но не там, где они ущемляют мои отношения с другими существами, интересы других существ и их личные границы. А где вдруг сочту, что ущемляют – святых выноси

Я отдаю себе отчёт в том, что вышеописанный комплекс делает меня "похожим на машину") – бесстрастную, безжалостную, упёрто стоящую на страже "абстрактных принципов и чужих интересов")


4. Дефолтно начинаю взаимодействие с позиции "у меня больше ресурса, я готов поделиться и уступить".

Это значит, что для меня не критична ресурсозатратность отношений, не пугает эмоционально-когнитивный риск: гнев или обида партнёра, непонимание, попытки обесценивания, упрёки. Если его устраивают отношения в целом, если он в них заинтересован, то я готов принимать разные формы выражения его несогласия со мной или недовольства мной. Я сознаю, что обратная связь с партнёром и ситуацией важнее для меня, чем сохранение в его или своих глазах статуса "безошибочного", "успешного", "доброго-мирного-позитивного".

Мне достаточно легко не проявлять в полной мере своих чувств в ответ на эмоции или по поводу действий, чтобы не травмировать легко уязвимого партнёра. Даже когда задета глубоко волнующая меня тема или произошло нечто значимо болезненное для меня, я не спешу ставить вопросы или давать ответы в таких формах, которые ожидаемо вызовут болезненную реакцию. Адекватность взаимного восприятия в целом и сохранение коннекта для меня приоритетней, чем немедленное разрешение конкретных узлов. Однако, иногда в целях достижения этой адекватности я могу также и форсировать любые выяснения, если вижу в этом смысл.

Всё это, оказывается, делает меня довольно эффективным манипулятором – поскольку описанные параметры в целом соответствуют критерию высокой социальной эластичности.

Между тем, как можно узнать из текста по ссылке, ловушка для хорошего манипулятора в хорошей манипуляции заключается в том, что именно гибкость и приспосабливаемость запирает человека в не вполне здравых обстоятельствах и вынуждает вкладываться в нерентабельные отношения.

Я со своей стороны, будучи не человеком в узком смысле слова, а мощной эис и любителем взаимодействия с мыслящими существами, могу сам не без удовольствия ловиться в эту западню, находя такие отношения если не "рентабельными", то "имеющими для меня ценность и смысл".

Но беда в том, что это не делает отношения здравыми и прозрачными для второго партнёра, хотя с точки зрения ресурса он не несёт ущерба, скорее наоборот: для личностей с низкой социальной эластичностью попасть в такие отношения может быть в определённом смысле комфортно. По сути дела, социально-неэластичный партнёр подаёт запрос "проманипулируй мной так, чтобы я не заметил", а избыточно социально гибкий (я, в данном случае) отвечает "скажи мне, как тобой проманипулировать, чтобы тебе сделать хорошо".

Во всех случаях манипулирование имело начальной целью оказать экстренную разовую помощь в узких для визави обстоятельствах. Помощь по условию терпящего бедствие могла быть принята только от аманта (= подана только из положения "я тобой увлечён и делаю это для себя"). Но я искренне влюбчив, а мои визави зачастую оказывались девиантными типами существами с дефицитом фундаментальных экзистенциальных мотиваций и как таковые стремились получить поддержку через влюблённость – так что обе стороны действовали в высшей степени искренне. Такое романтическое начало знакомства закономерно давало старт более продолжительным отношениям, но они уже требуют взаимной работы, которую манипулирование не подразумевает.

Чтобы сказанное проиллюстрировать, напомню про наше знакомство с Маликом.

Холодный Бог хотел быть спасённым, но не мог позволить себе позвать на помощь, не решался, пребывал в отчаянии. Моё появление дало ему шанс: я сказал те самые слова, которые он больше всего хотел бы услышать, и он смог сдаться и выйти из одиночества, не уронив своего достоинства. Фигурально выражаясь: он заперся от всех и страдал, а я пришёл как мент его арестовывать, но ещё не успел приступить ко взлому, как он выронил как бы случайно в окно необходимые ключи – и тогда я как бы силой вывел его оттуда.

Другой образец – зарок Бэлмара.

Трабу западло сдавать позиции менту, но ситуация такова, что приходится, тем более что это открывает перспективу поиграть во что-то более интересное, чем было до сих пор. А вот сделать любой красивый жест в честь аманта – для траба не западло. И мы, как бы не сговариваясь, разыгрываем для самих же себя партию: Бэлмар якобы хочет дать зарок БелМарине – а на самом деле хочет понравиться мне – но на самом-самом деле хочет не унизительным для себя образом, игнорируя поражение, перейти к новым правилам игры. А это как раз то, чего и мне (и как менту, и как аманту) надо от него на данном этапе

В описанных случаях всё сложилось удачно: вслед за успехом влюблённости последовала обоюдная работа на взаимопонимание, поэтому связи установились вполне здоровые.

Но были и другие истории – про них ниже – и только теперь я понимаю, что партнёр пытался на все лады сделать то самое, что никак не удавалось Гоуске: разорвать тягостные отношения. Но, похоже, Хреновому Манипулятору (лицу с пониженной социальной эластичностью) это сделать очень трудно – труднее, чем просто человеку, именно потому что трудно заставить себя назвать вещи своими именами и в открытую предложить делать именно те действия, которые ведут к объявленной цели. (Что, в самом деле, мешало Гоуске вскоре же сказать Цыплёнку: "я даже за такие деньги не согласен так вкалывать и вообще, оставь меня в покое!")


5. В начале знакомства я строю отношения так, как мой объект строит их с другими: это значит, я принципиально допускаю для себя в обращении с ним те действия, которые он допускает в отношении окружающих, и применяю те средства коммуникации, которые применяет он в соответствующих ситуациях.

На следующем этапе (установив коммуникацию) я корректирую свои действия в соответствии с пожеланиями, какие мой объект мне высказывает. Иногда внезапно получается коррекция с точностью до наоборот от первоначального подхода.

На следующем этапе – корректирую обращение в соответствии с моими выводами о том, чего он на самом деле хочет: вы будете смеяться, но это зачастую не то же, что предыдущие два подхода.

На следующем этапе мы вместе выясняем, так как мы хотим строить конкретно наши отношения) если вообще(

Оказывается (в этой области мы с Домовым одинаково наивны), вот это несовпадение "объявляю-думаю-желаю", а также "позволяю себе в отношении других – позволяю другим в отношении себя" далеко не такое распространённое явление у людей, как мне уже представилось. Дело именно в том, что моя выборка – это, так сказать, Хреновые Манипуляторы клиенты интерпола, а у них проблемы именно в месте этих несовпадений.

Не надо думать, что "позволяю себе в отношении других одно, а позволяю другим в отношении себя другое" – это описание налётчика или берегового мажора, который весело терроризирует окружающих "по праву сильного" и горестно недоумевает, когда с ним обходятся симметрично. Я имею в виду вообще манипулятора как существо, у которого хронически расфокусированы объявленные, подразумеваемые и глубинные цели на разных уровнях самовосприятия и деятельности. (С печалью убедился, что и сам подхожу под это определение, и совмещение целей даётся мне отдельным трудом.)

Хреновый Манипулятор может и мухи не обидеть (то есть обидеть как раз кого угодно может! – я хотел сказать, вручную убивать не станет вовлечёт в суицид). Он заранее соглашается с тем, что его амант (Шеол, в случае нижеприводимого примера) имеет право отказать ему в просьбе, сочтя её для себя неудобной. Кто он вообще такой Шеолу, чтобы его просьбы принимались во внимание, даже такие важные для него и пустяковые для Шеола. Просьба эта была – если Шеол не хочет оставить всех близких и быть только с ним, то пусть хотя бы не упоминает при нём имён своих других амантов и прочих близких, потому что это приносит боль. Впрочем, как Шеолу будет угодно. ("Крючок манипуляции" в том, что хотя Шеолу и угодно получить клеймо"жестокий", но неугодно ранить и без того раненое существо.)

Шеол (для пробы, ага) некоторое время указанных лиц не упоминает. Беседа гаснет сам собой: поскольку у Шеола в близких и любимых слишком много общественно значимых людей, то современное положение, новости и перспективы карьеры аманта обсуждать не получается; про себя Шеол не может говорить не поминая близких; про внутренний мир аманта разговор ходит по кругу и теряет живость и естественность. Раздосадованный амант меняет условия: пусть Шеол хотя бы не произносит эти имена с такой невыносимой эмоциональностью. Через полчаса амант начинает возмущаться: это непереносимо, мол, Шеол нарочно говорит неживым металлическим голосом и делает каменное лицо; Шеол соглашается – он же обещал убрать эмоции. Ты коварный лицедей! – восклицает партнёр (негодование в нём борется с чувством юмора): ты нарочно согласился со мной, чтобы ты оказался прав, а я неправ! (Нарочно, да, хотел поберечь чувства раненого продемонстрировать эффект.)

Детектед два манипулятора)

Тот же амант в самом начале знакомства просил, чтобы Шеол по возможности как можно чаще молился за него, это поможет обрести новые силы. Потом сам признался, что не столько надеялся на молитву, сколько рассчитывал таким образом сосредоточить внимание Шеола на себе, влюбить в себя и стать единственным. Это признание было призвано показать Шеолу, что из-за холодности Шеола теперь у аманта и вера пошатнулась – ведь он использовал Бога в целях личного обогащения этой просьбой нанёс вред своей религиозной совести. А Шеол нет чтобы отказаться сразу молиться за него, хотя наверняка же догадывался, коварный чего амант этим добивается! (Догадывался, да, точнее, допускал такой мотив, но почему это должно мешать молиться за человека не оговорил специально.)

Детектед два манипулятора.


6. Последнее и странное.

Тот профит, что я всегда получаю от своих любовных историй и вообще от всех глубоких отношений – это благодарность партнёрам. Как бы отношения ни развивались и на каком бы этапе ни находились, даже на "прощай навек" третьим за неделю с этим партнёром и кажется всерьёз – она продолжает прибывать, пусть по капле.

Внимание! То что я имею в виду под благодарностью – это

НЕ "отрицательный опыт тоже имеет положительный эффект"

НЕ "спасибо тебе за науку, теперь я знаю, чего надо опасаться"

НЕ "за всё-за всё тебя благодарю я"

Я имею в виду благодарность в самом непосредственном и буквальном смысле: за моменты открытости, радости, счастья. Ничто не может их омрачить и отнять, если они уже осознаны в момент переживания, отмечены как итог дня и зафиксированы на веки вечные в памяти суперкомпа.

(Я – прошу прощение за эти выражения! – воспринимаю благодарность партнёру как осознание-осмысление всего лучшего в наших отношениях, интегрируемого по всей истории любви, от первой встречи и до сего момента. Это возможно, на мой взгляд, если постоянно происходит, так сказать, дифференцирование – прицельная фиксация всего ценного и прекрасного на каждом временнóм промежутке, в каждом кванте наших с ним отношений. И это сумма не только мгновений самого общения, но и переживаний, воспоминаний и намерений, взаимного креатива – всего, что нас связывает.)

Думаю, именно этот золотой запас даёт мне силы и стимул для поддержки значимых отношений вопреки всем сложностям. Но как поделиться этим золотым запасом с тем партнёром, который не собирает мгновений счастья или может в аффекте вышвырнуть всё собранное? Напрашивается мысль: конвертировать свою благодарность в витаминизированную подкормку форму, усвояемую для любимого существа, и выдавать небольшими постоянными порциями)

Но при этом партнёр как раз и попадает в риск шеолозависимости, с упоминания о которой я начал своё исследование – и, чувствуя это, начинает метаться, требуя, по сути, чтобы Шеол или исчез, или явил свой истинный лик – но при этом пусть лик окажется именно такой, с каким партнёр согласен иметь дело без урона для себя.

Партнёру, которое более-менее прочно стоит на ногах, Шеол может и предъявить себя в полноте своих понятий и суждений, и расстаться, если не складывается. А как поступать, чтобы не сокрушить нелицеприятной харей беспомощного и при этом искренне любимого? (


7. Тот итог, к которому я пришёл на сегодняшний день, для себя и того, с кем вместе строим отношения:

мы принимаем друг друга такими, какие мы есть, а не в надежде на то, какими можем быть;
если это не соответствует данному формату отношений – меняем формат, стремясь сохранить сами отношения;
если формат неприемлем – меняем себя или расстаёмся, а не пытаемся исподволь или нажимом изменить партнёра;
всё стараемся объяснить друг другу словами.


Резюме для Пещеры Суперкомпов

ХОЧУ ЧТОБЫ ТЫ ЛЮБИЛ МЕНЯ ЗА ТО ЧТО ЭТО Я ИЛИ ХОТЯ БЫ ЗА ТО ЧТО Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ А НЕ ЗА ТУ ПОЛЬЗУ КОТОРУЮ Я ТЕБЕ ПРИНОШУ ИЛИ ПРИНЕСУ В БУДУЩЕМ
Tags: Малик, Стил, а_на_самом_деле, алгебра отношений, друзья-родные, заява, истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments